В Женеве снова говорили о тюрьмах, ФПБ и фальшивом «социальном диалоге»

6 июня в Женеве на 114-й сессии Международной конференции труда прошло специальное заседание по Беларуси в рамках Комитета по применению стандартов, по выполнению правительством рекомендаций МОТ в связи с применением статьи 33 Устава МОТ.

Третий год подряд рассматривается «Беларуский вопрос» в рамках применения статьи 33 Устава МОТ к Беларуси. Это второй случай за всю историю этой Международной организации труда, когда применяется 33-й, по сути, дисциплинарный параграф. За невыполнение двух основополагающих Конвенций 87 и 98, ратифицированных Беларусью еще в 1956 году.

В этом году спор шёл уже не о том, будет ли правительство Беларуси исправлять нарушения и выполнять рекомендации в сфере нарушения прав трудящихся, а, по сути, о двух полностью несовместимых картинах реальности.

Спецпосланник МОТ по Беларуси Лелио Бентес Корреа очень аккуратно сделал вывод, что после 25 лет надзора, 13 появлений Беларуси перед комитетом, сегодня наблюдается откат назад и тупик вместо прогресса. При этом он отдельно подчеркнул несколько болезненных точек: у освобождённых профсоюзных лидеров Ярошука и Федынича до сих пор не возвращены паспорта и пенсии, более 50 профсоюзных активистов остаются под уголовным преследованием, как минимум 19 в заключении, а Вацлав Орешко ослеп в тюрьме. Он подчеркнул, что его мандат «не политический», он основан на доверии и диалоге, но диалог возможен только тогда, когда власти вообще готовы разговаривать по существу.

Беларуское правительство, в лице заместителя министра труда и социальной защиты Олега Токуна, пошло по уже знакомой колее: статья 33 – это якобы «самое несправедливое и ошибочное решение в истории МОТ», Беларусь стала жертвой «геополитической игры», а события 2020 года не имели отношения ни к профсоюзным правам, ни к социальному диалогу, потому что это был будто бы внешний сценарий по смене власти. По мнению правительства, все арестованные профсоюзные лидеры являются обычными преступниками, а БКДП — не профсоюз, а политическая группа в изгнании. Ну а сама беларуская тема в МОТ попросту «информационная и санкционная война». Таким образом, власти Беларуси заняли позицию лишения легитимности самой постановки вопроса.

Второй претензией к МОТ стало утверждение о предвзятости к провластной организации Федерации профсоюзов Беларуси. И беларуское правительство, и глава ФПБ Юрий Сенько, и Анатолий Ничкасов от стороны работодателей повторяли одно и то же: ФПБ объединяет около 4 млн работников, в стране процветает социальное партнёрство, заключены десятки тысяч коллективных договоров, безработица минимальна, а значит, и разговор о разгроме независимых профсоюзов будто бы не имеет смысла. Вместо ответа на вопрос о свободе объединения работников предлагается статистика про количество коллективных соглашений, социальных гарантий и участие ФПБ в законотворчестве. Ни одного аргумента о том, что ФПБ не вписана в систему госуправления и обладает самостоятельностью, не прозвучало.

– Делегаты Беларуси ссылаются на факты и правду, однако в то же время они отказали в доступе и диалоге со специальным посланником МОТ, – отметил представитель трудящихся Дании Мадс Хайзель. – Если правду и факты необходимо скрывать от нейтрального наблюдателя, способного оценить объективную реальность, то, возможно, есть причина, по которой беларуская «правда» отличается от «правды» остального мира.

Представители трудящихся других стран постоянно подчёркивали, что нельзя считать коллективные договоры доказательством свободы там, где нет независимых профсоюзов и работники лишены права на объединение. Их формулировке беларуским властям нечего было противопоставить: прошло 22 года с момента первых рекомендаций комиссии по расследованию, и сегодня вне ФПБ в Беларуси не осталось ни одного независимого профсоюза.

– Реальность такова, что беларуские работники лишены голоса. Реальность такова, что лидеры рабочих и профсоюзные активисты прямо сейчас находятся в тюрьмах в условиях, угрожающих их жизни, – возмутился Кемаль Озкан, представляющий IndustriALL.

Власти Беларуси сами создали условия изгнания для лидеров и членов независимых профсоюзов, чтобы потом заявлять, что БКДП «не работает в стране», – чистый цинизм. Ещё жёстче прозвучало определение ФПБ: если профсоюз молчит, встроен в государство и теряет автономию, то это уже не профсоюз, а государственный агент.

Ярким стало выступление представителя от польского профсоюза «Solidarność» Юрия Ровового, который, по сути, ударил по легитимности ФПБ с неожиданной стороны: он описал, как в беларуской делегации от работников сидит человек из репрессивной системы, бывший силовик, позже поставленный руководить и идеологически контролировать работников на Гродненском химпредприятии. На международном уровне в качестве «представителей трудящихся» показывают тех самых людей, которые участвовали в подавлении независимых рабочих. По сути, такие представители подрывают основы трипартизма в МОТ.

Не менее сильным было выступление нидерландского представителя трудящихся Тьяллинга Постмы: «рабочие места в Беларуси стали главным местом арестов», а идеологические отделы и краткосрочные контракты превращают трудовые отношения в систему страха.

Французский представитель трудящихся подчеркнул, что уничтожение независимых профсоюзов в Беларуси ещё и разрушило всю систему трудовых отношений в стране. Исчез последний механизм защиты от произвола, и на его место пришли принуждение, дискриминация и эксплуатация. Он обратил внимание на то, что это проявляется уже не только в репрессиях против активистов, но и в более широкой практике наказания людей через труд в ЛТП и принудительной «трудотерапии» до унизительных условий для политзаключённых.

Европейский блок, Канада, Великобритания, Япония, Австралия, Новая Зеландия и союзные делегации выстроили свои позиции скорее на юридическом и институциональном языках. Они считают, что проблема не только в тюрьмах и ликвидациях профсоюзов, но и в том, что Беларусь системно игнорирует весь надзорный механизм МОТ. А наказание профсоюзных активистов продолжается и после освобождения, в виде депортаций, конфискации паспортов и фактического лишения людей права на документы, пенсии и нормальную жизнь.

«Социальный диалог в стране уничтожен», потому что ФПБ зависит от властей, и «реального возвращения к работе в обычном режиме быть не может», пока независимые профсоюзы разгромлены, а люди за решёткой. Сотрудничество с МОТ возможно, но только после реальных шагов, а не имитации или заявлений о «несправедливости».

Кенийский делегат, доктор Давжи Ателла, напомнил о недавнем случае повторного ареста беларуского невролога и члена Свободного профсоюза Беларуского Руслана Бадамшина. Он подчеркнул, что власти не останавливаются даже тогда, когда человек уже наказан: «В Беларуси уже недостаточно просто отбыть свой срок. Государство постоянно фабрикует новые, накладывающиеся друг на друга обвинения, чтобы независимые голоса навсегда оставались заглушёнными за тюремными стенами».

По сути, если рассмотреть позиции стран в этом споре, то это фронтальный конфликт между двумя моделями «социального партнёрства». В одной профсоюз — это независимая организация работников, в другой — контролируемый государством инструмент дисциплины на предприятиях. На стороне беларуского правительства и ФПБ страны со схожими ему моделями: Россия, Китай, Иран, Венесуэла, Туркменистан и прочие. Беларуская власть пытается отчаянно доказать право на «самобытную беларускую норму», прикрывая её словами о суверенитете, диалоге и 4 миллионах членов ФПБ. Но чем дольше рассматривается это дело, тем заметнее, что для значительной части международного сообщества вопрос уже решён: без независимых профсоюзов нет ни коллективных переговоров, ни социального диалога, ни нормального членства в международном трудовом сообществе.

И именно поэтому беларуский кейс остаётся таким раздражающим для режима Лукашенко. Он не забалтывается, не рассасывается и не превращается в бюрократическую пыль. Напротив, с каждым годом он всё больше становится тестом на то, готова ли МОТ и её члены защищать собственные базовые принципы и ценности.

Read in blr and eng